И след ближневосточной длани уже знаком немецкой лани

waynuvedua.tk - Новости автора - Михаил Казаков

В конце XIX века Курдистан заново перекроили, теперь уже между В шумерском пантеоне пиктографическим изображением солнца был знак в виде креста. Зерванизм оставил заметный след в эпоху Сасанидского царства. ибн Муавии. В книге «На ближневосточных перекрёстках» журналист и. чаях: так, в русской былине и в немецкой песне о Хильдебранте. (в позднейшем Оттоне, цесаре Римском», в сущности был давно уже знаком с бо-. Куди не кинь — усюди знак орди. . Уже доподлинно известно: . Мы все уже не знаем ничего, но знает Поль и прочие моллюски, — и я б И длань Империи над ним, а на гербе - орёл. Да следы оставлять линючие, .. Немецкий хозяин никак не обидит ведь верных ОУНовских псов.

Так стали называть применяемую пиарщиками, политтехнологами, рекламщиками, теледикторами, проповедниками и прочими охмурителями беззащитных человеческих биомасс систему промывания пиплам мозгов с целью превратить их в безвольных марионеток.

Поэтому на всякий случай я окончила курсы по борьбе с зомбированием, где за смешную сумму - всего двести баксов - меня научили противостоять тысяча первому кадру, психотронному облучению и козням энэлпэшников без всякого там заземления через батарею отопления и ношение шапочки из фольги.

Плюс к этому я решила получить как можно больше опыта обращения со стрелковым и холодным оружием. Благо, Толик, всерьез интересующийся старинным оружием, только приветствовал мое желание А еще - тоже на всякий случай - я покрестилась. И даже заучила несколько молитв против нечистой силы. Правда, они у меня все перепутались в голове.

Но уверена, при встрече с мертвецами я найду способ убедить их в моей несъедобности. Правда, даже теперь я совсем не хотела схлестнуться в беспощадной схватке с толпой голодных чудовищ и отработать на них свой арсенал приобретенных боевых навыков. Однако, сестрицы, недаром говорят, что на переломанных ногах от судьбы не ускачешь. Вот и я не ускакала Впрочем, пока не об том речь.

Пока речь будет идти, почему мы с Толиком поссорились. А потом будет речь о том, как мне он понадобился, чтобы сражаться с зомби. А сражаться с зомби Да ну их покудова к чертям собачьим!

Одри Хепберн – биография

Дело это, прямо скажем, было не совсем одобряемо Уголовным кодексом и представляло собой стрельбу из самодельного оружия. Оную мы осуществляли во дворе "Кольчужника", расположенного на территории одной из подмосковных промзон, капитально унавоженной всякими складами и свалками.

Мы приехали сюда не просто бабахнуть из самодела-огнестрела, а провести научный эксперимент с заделанным под старину весьма уродливым ружьищем. Наша военно-историческая цель состояла в том, чтобы утереть нос одному из оппонентов Толика, утверждающему, что из такого уродца можно было стрелять только пулей. Толик же считал, что даже из детской пневматики можно стрелять картечью. И вот, мы с ним - одетые в рабочие робы и в покрытые пятнами краски и оружейной смазки серые фартуки - стоим под фанерным навесом возле слесарного верстака.

А в прикрученных к нему стальными болтами тисках перед нами: Типа, ружье древнеуродского вида Толик окончил объяснять мне технику стрельбы из столь убогого оружия.

И я, внутренне содрогаясь от непредсказуемости момента а все женщины терпеть не могут непредсказуемость, сколь бы не перло от нее адреналиновой романтикой; это для пацанов остаться без руки-ноги - плевое дело, а для дам даже потерянное ухо - огромная потеря под его чутким руководство запыжила порох и нарезку из толстой железной проволоки в ствол пищали.

Почти тихо, ибо издалека, оттуда, где в сизом тумане горящих торфяников зеленели ивы, березы и прочие баобабы Среднерусской возвышенности, кукарекала какая-то живность. Ее песнопенья мне показались похожими на визг гиены, пронзенной отравленным дротиком пигмея. Но откуда в подмосковной лесополосе пигмеи? И откуда тут гиены? Нет, наверняка это кукарекали какие-нибудь отечественные дятлы или эти, как их Вдруг тишину промзоны нарушил какой-то подозрительный шорох. И увидела, как в щель под старым покосившимся забором в двор нашего клуба пролезла покрытая лишайными пятнами дворняга.

Она пробежала мимо ржавеющих останков автопогрузчиков, морозильных камер и гор из поломанных овощных контейнеров наш "Кольчужник" в советское время был плодоовощной базой и остановилась у стены большого барака, на которой несколько лет назад пьяный Толик гордо, но криво вывел малярной кистью: Причем в слове "исторической", чья-то шаловливая рука исправила "о" на "е".

Псина нагло посмотрела на. В ответ окатила наглую шавку холодным, полным концентрированного презрения взглядом. Но та не впечатлилась. Задрала ногу и неспешно, с чувством, прожурчала струей по дощатой стене клуба. А затем эта тварь, видя, что никто из оскорбленных ей двуногих придурков не спешит делать из нее ни шаурму, ни начинку для пирожков, победоносно облаяла нас с Толиком с головы до ног, как распоследних лохов.

И безнаказанно убежала, даже не заполучив палкой по хребтине. Я возмущенно проорала вслед псине разные нехорошие слова. А вот Толик не повелся на провокацию кабыздоха и продолжил объяснять мне, как использовать фитильный замок при стрельбе из пищали.

Но лишайная дворняга не угомонилась. Погуляв где-то пару минут, она снова появилась на горизонте, подбежала ко мне с Толиком и задорно облаяла нас, словно каких-либо среднеазиатских гастарбайтеров, решивших с голодухи обчистить загородные дачи зажравшихся москвичей. Я в ответ покрыла нарывавшуюся на неприятности тварь двумя этажами мата.

А потом запустила в нее взятым с верстака мотком медной проволоки. Оный попал дворняге прямо в нос. Та завизжала и отбежала от навеса на пару десятков шагов. Насчет фитиля все понятно? Я энергично закивала головой. И за спуск серпантина дергай аккуратно, чтобы его верхний конец опустился точно в запальное отверстие. Мы с Толиком вытащили пищаль из тисков. Постановили ее на стоящий в пяти шагах от навеса упорный кол удержать в руках при выстреле такую бандуру, да еще и целиться из нее смог бы только андроид-убийца класса Т И нацелили грозное оружие на фанерную мишень, прибитую к бревну, врытому в землю в шестидесяти шагах от упорного кола.

Ты пошто Зяму вчера чуть не зарубила? Мол, увлеклась, Зяма, прости, была не права. А шрамы, кстати, мужчин только украшают. У нас тут не школа обучения фехтованию всяких вздорных девиц, а исторический клуб: А ты даже основы фортификации не выучила. Я обиженно надула губы. И отвернулась от Толика. Мой взгляд наткнулся на дворнягу. Та не оценила моего гуманизма и зарычала на меня, оскалив желтые клыки. А он, между прочим, всех галок в округе из "шпаги" перебил.

Тебя на меня лишний патрон потратить жаба душит, да? Аборигены были очень недовольны. И после этой пальбы сюда менты прикатили. Не только содрали с нас бабки, так еще и паспортные данные записали. Никто и не услышит. А то ты все время про пыж забываешь, а, чуть что, голосишь, мол, у тебя незнамо кто заряд свистнул и порох высыпал. Давая понять, что разговор об автоматах исчерпан, Толик повернулся ко мне спиной.

Подошел к прислоненным к сараю кремневым ружьям. И стал осматривать замок одного из. Мне ничего не другого оставалось, как заняться пищалью. Часть одиннадцатая приквельного сиквела под названием "Никто не хотел умирать"!

  • Дары и анафемы. Что христианство принесло в мир
  • История свастики с древнейших времен до наших дней (fb2)
  • Историко теософский аспект езидизма

Я насыпала из деревянного пенала мелкий порох на ружейную полочку, куда должен был клюнуть тлеющий кончик фитиля, который, правда, надо было еще подпалить. И тут на меня снова залаяла эта чертова собачонка, отвлекая от ответственного дела и заставляя тупить на ходу.

Сначала я покалечила ноготь, когда прижав под мышкой массивный пищальный приклад, поджигала пищальный фитиль с помощью кресала и кремня.

Затем у меня два раза сдувало ветром затравку с пороховой полки. В довершении всего свернулся узлом конец фитильный конец, из-за чего мне пришлось силой забивать его в стальные губки верхнего серпантинного рычажка - прототипа будущего курка у кремневых ружей. Эти мои махинации привели к тому, что четырежды уткнутый в запальное отверстие дымящийся фитиль почему-то так и не смог, сколько я его ни уговаривала, заставить проклятое ружьище бабахнуть.

Я ударила кулаком по казенке. И снова спустила курок, ткнув зажатым в его губках тлеющим фитилем в запальное отверстие. Иначе тебя в утиль сдам, упрямая тварь! Сняла пищаль с упорного кола и встряхнула ее, чтоб порох достал до опущенного к запалу дымящегося фитиля. А вдобавок еще и дунула на. Чтобы дело пошло веселее. От отдачи я шмякнулась на землю. Со вставанием я спешить не стала. Первым делом осмотрела себя с ног до головы.

Предание.ру - православный портал

И лишь, убедившись, что все части мое драгоценного тела пребывают в обычном для них состоянии, оглядела место происшествия. Эпизод, казалось бы, мимолетный, о котором говорится очень мало, но знаменательны слова Христа, сказанные по этому поводу: И действительно, эллинистический мир, окружавший со всех сторон Иудею, стал первым полем жатвы апостолов, когда они обратились с проповедью к язычникам.

Вышедшее из библейской страны слово было принято людьми античного общества и культуры, и на этой почве возрастала Вселенская Церковь. Мученики и апологеты, учители и Отцы Церкви в большинстве своем были сынами греко-римского мира. Этот факт, оказавший огромное влияние на жизнь христианства, не мог быть случайным, он имел много предпосылок, из которых мы выделим две основные.

Прежде всего, многие античные идеи подготовили умы к восприятию Евангелия. Когда греки и римляне, искавшие истину, приходили к христианству, они обнаруживали в нем немало того, чему учили их философы.

Это облегчало им приобщение к Церкви, и, в свою очередь, сами они, возвещая Слово Божие, прибегали к системе античных понятий. Эти совпадения не являлись в глазах святого простой случайностью. С другой стороны, в эпоху первохристианской проповеди античный мир переживал глубокую неудовлетворенность своим миросозерцанием. Самые великие достижения эллинской мысли не могли утолить жажду новых идеалов, и этот кризис подготовил античного человека к принятию учения, пришедшего с Востока.

Правда, о чувстве духовной несостоятельности, томившем древний мир, впоследствии было забыто.